Алексей Борычев (1973)

Категория: Русскоязычная поэзия Узбекистана Опубликовано: 23.02.2019

Родился в 1973 г. в Москве. Окончил МГТУ им. Баумана. Член Союза писателей России. Автор 9 поэтических книг, множества публикаций. Финалист и лауреат многих литературных конкурсов и премий. 

Втроем

Я помню день, взлетевший грустной птицей
Над полем увядавших васильков,
Что мог другому только лишь присниться:
Столь было все торжественно, легко!

Мы шли втроем по лугу, полю – к лесу.
С небес с утра струилась тишина,
И каждый миг имел так много весу,
Так много счастья, грусти и вина!

Я пил его с полян, залитых светом,
Из ковшика сыреющих чащоб…
Тогда уже заканчивалось лето
В судьбе, в душе, в природе, но еще

Из утренних туманов улыбалось
Холодным недоверчивым лучом.
И эта обольстительная малость
Пронзала сердце сладко, горячо!

Я помню тех смеющихся, веселых,
Кто шел со мной в лесное никуда
Под шепот колдовских столетних елок,
Считавших проходящие года.

И мы в лесном покое проходили,
Смеялись, рвали польские грибы…
И не пойму я – мы ли это были,
Иль счастья тени в зареве судьбы?

Березняки, болота и пригорки
Уже впитали оцет новых лет…
Как мне сегодня горько, очень горько
За тех двоих, кого давно уж нет!

За тех двоих, которые так ярко
Нарисовали солнечный денек,
Что мне дороже всякого подарка,
Особенно, когда я одинок!

И был этот день…

И был этот день… и земля, и звезда.
По рельсам осенним неслись поезда,
По лунным блистающим нитям,
По мгле, по судьбе, по событиям…

И кто-то стоял, разливая вино
По темным бокалам и глядя в окно,
Где олово дня остывало,
Темнея лилово и ало.

И, спички тревог зажигая во тьме,
В осенней кисельно текущей сурьме
Блуждали пространство и время,
Как гости иных измерений.

А кто-то стоял у окна и курил,
Допив из бокалов остатки зари,
И слышал, как тихо шептались
Пространство и время-скиталец.

И слышал гудки неземных поездов,
И осень ему показалась звездой,
По небу летящей на север,
Где ветер бессмертье посеял…

Оттенки

Ловец хрустальных состояний
Некратных тридцати семи!
Поймай пятнадцать расставаний,
А на шестнадцатом – пойми,

Что обретенья и потери
Взаимно отображены
То многоцветностью истерик,
То белым тоном тишины.

Когда в пыли истертой ночи
К нам страх врывается, как тать,
То все оттенки одиночеств
По пальцам не пересчитать,

И опрокинутое завтра
В еще глубокое вчера
Чернильной каплею азарта
Стекает с кончика пера.

Апрельское

Когда мечты, как погорельцы,
Пересекают душу вброд,
Я слышу шорохи апрельских
Зеркальных сумерек болот,

Сбежав от чувственных пожарищ
В прохладу зыбкую трясин,
Где дна тревоги не нашаришь
Среди берез, среди осин.

О, эти чахлые березы!
Как вы нездешни в поздний час:
Когда закат роняет слезы,
Я не могу смотреть на вас.

И луч заката на осинах
Похож на блик небытия;
И, словно след сырой лосиный,
В лесу блуждает жизнь моя.

В потоки странных темных строчек
Сознанием оттенена,
Среди осоки, хлюпких кочек
В туманах прячется она.

Когда весна коряво, дико
Бредет во мшистой мгле болот,
Пространство криком, птичьим криком
Меня в грядущее зовет.

Два ириса

Белеет болотная ночь,
Болеет, слепая и старая,
И лечат ее под луной
Два ириса сонными чарами.

Как змеи, снуют времена,
И песня далекая слышится,
Но в полночь встает тишина,
Лишь ирисы тихо колышутся.

За что же Господь две души
Обрек на печаль и страдание?..
Но в их шелестящей тиши,
В их гибели – очарование!

Восток розовеет уже,
И легче, свободнее дышится…
Прижавшись душою к душе,
Два ириса спящих колышутся.

Осенний яд

Кто сказал, что шипение осени –
Это навий дымящийся яд,
Принесенный уснувшими осами,
Что не могут вернуться назад
И вонзиться укусами в плотное
Тело ясного летнего дня,
Пробуждая дыханье болотное,
Колокольцами влаги звеня?..

Кто сказал?.. Но глухое молчание
Оглушило меня, отняло
Чувства, мысли, и даже отчаянье
Обратило в предельное зло.
Потому что так много молчащего
Ядом осени поздней шипит,
И оса моего настоящего
Жалит сердце, а вовсе не спит!

Неоконченная прогулка

Еловый август тёмной стороной
По мшистой чаще шёл за нами следом,
Слегка вздыхая мятной тишиной,
Окутав лес туманным парким пледом...
То мухомор, то белый гриб, то груздь
Рассеивали будничную грусть.

Ты помнишь – иволга пытала тишину
Сырых лесов, где мы с тобой гуляли,
Свирелью времени, аккордами минут,
И мир – то золотым, то ярко алым
Врывался к нам в сердца, струясь вином
По венам, обжигая счастьем, но...

Полдень

Памяти мерцанье. Летних дней изгиб.
Солнечные вазы полнятся покоем.
Тянутся минуты, что к годам близки,
Растворяя в полдне бренное, людское.

Полдень суетливый, словно зыбкий уж.
Только не молчит он, а вовсю стрекочет.
Но бегут вприпрыжку через чащу, глушь
Времена босые по тропинке к ночи.

Звезда

Холодное небо коснулось Земли
Сырым снегопадом,
А в полночь созвездия тихо зажгли
Цветные лампады.

По снежной пустыне плыла тишина,
Как воздух, густая,
Смотрела задумчиво с неба луна,
Совсем молодая,

На лес и упавшую ночью звезду,
На снежные скалы.
Но долго звезду на подтаявшем льду
Созвездья искали.

В ночи замелькают и дни, и года –
Метелью, порошей;
Исчезнет под ними навеки звезда,
И прошлое – тоже…

Февральские кони

Февраль – это облако северных дней.
Бегут розоватые кони
По снегу, по небу, и нет их смелей
В слепой безрассудной погоне.

Куда их несёт?.. Полыхают огни
За ними – огни голубые.
Из облака сыплются снежные дни,
Как будто цветы золотые.

Как ярок их блеск и оттенки тонки!
Какие в них томные звуки!
Из них и сплетает бессмертье венки
На голову русой разлуки.

В неброской печали сияют леса,
Как блики свечей на иконе.
Блестит ожидания марта слеза
На белой февральской ладони…

А кони бегут, всё бегут и бегут –
К полудням, к рассветам, к закатам,
И слышно на льдистом февральском снегу
Копыт неземное стаккато.

 

Просмотров: 188

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить