Вафо Файзуллах (1963)

Категория: Узбекская современная поэзия Опубликовано: 07.09.2012

Вафо Файзуллах (1963)

ВЛЮБЛЕННЫЙ ПОЭТ

* * *

Змей над землею — по воздуху нить,
Руки заката в кровавом опале.
Ослик устал в облаках семенить,
Песню мне губы холмов нашептали.

Вкусен весны травянистый хлебец.
Где же сестра? Не у речки глубокой?
В зимнюю стужу родился певец.
Льется душа его степью широкой.

Песни степные весной зелены,
Лоб песнопевца в тропинках мятежных.
Иволга плачет, не стало луны,
Снова заря обновила одежду.

Вновь с журавлями родная страна,
Проблески мака — приятные взору.
Песня, отец, будет лучше вина.
Жизнь, как дорога в весеннюю пору.


МАЛЬЧИК-ПОЭТ, СПЯЩИЙ НА КРЫШЕ ДЕРЕВЕНСКОГО ДОМА

Босая тоска шумных улиц бежит,
Уводят следы далеко-далеко
На глиняной крыше мальчишка лежит,
Приснилось: у туч он просил молоко.

По краю двора — горка гузапои *,
Страда позади, дух покоя разлит.
Гроза в сновиденьи — греми и гори,
На крыше мечты вдохновение спит

Былые желанья — моря, корабли,
Да бабкины сказки — с тревогой в словах.
Раздумья за край утекают земли,
Есть музыка странствий во всех временах.

На улицах жизнь городская гудит,
Но грезам былым окончания нет.
Вот мальчик на крыше, он все еще спит,
Но скоро проснется влюбленный поэт.
-----------------
* Гузапоя — сухие стебли хлопчатника, используемые как хворост.


* * *
От жажды спасает зеленый кувшин,
Я глину умею звучаньем наполнить.
Так слушает сердцем участливый сын:
“Мы боль и кручина — о нас нужно помнить!”

Болтливы слепою зимой старики,
Их ветхие домики в землю врастают.
А кашель их зимний, порой как стихи,
Берет меня за душу, не отпускает.

К ручьям через поле упорно я шел,
Я плакал над снегом и снег не растаял.
И был я рассыпан по полю, как шелк,
Но я прорасту, когда час мой настанет!

Мне дом на прощанье ладонь протянул,
На счастье и боли замешены строки.
Я вышел на воздух и степь я вдохнул,
И песня опять родилась на Востоке...


ЛАНЬ

Сколько годов мне — потерян счет,
Вспомню глаза — и слеза течет.
Сколь мы различны — спрошу еще —
Лань, о какой по сей день мечтаю.

Мир твой ответил, смеясь как гром,
Сбился с пути я, обманут сном.
Мир мой — ты будешь царицей в нем,
Лань, о какой по сей день мечтаю.

Духом не крепок, стихом не зряч,
Вот я — ни нищий и ни богач.
Мальчик еще, но старик. Хоть плачь.
Лань, о какой по сей день мечтаю.

Душу оружьем ранив, лечусь,
Шею арканю петлею чувств,
Всю-то я жизнь за тобою мчусь,
Лань, о какой по сей день мечтаю.

Ночью со льдиной полярной схож,
Утром на осень я стал похож,
В Судный ли день тебя встречу? Что ж!
Лань, о какой по сей день мечтаю.

Я не считаю своих потерь,
Бога нашел я сейчас, теперь,
Пеший мой путь к тебе — светел. Верь.
Лань, о какой по сей день мечтаю.


АКРАБ*

Слышен в садах голос бродяги,
тучи давно бегают наперегонки.
Акраб зовет — белеют лохмотья чимилдика.**

Беременные снежным сном,
гурии роз перешли в мир иной...
Акраб — разбойник и вор, блудный сын...

В панцире черепахи укрыто Солнце,
в норе суслика измельчала любовь.
Акраб возведет виселицу — смерть виноватому...

Пройдет желание, не оставив завещания,
заметает следы, вырастают барханы.
Акраб разрушает дороги и набирает сообщников.

Казнит луна крики журавлей,
толпа верит в шайтана, а не в Бога...
Акраб — достойный хозяин на базаре, нет только яда...

--------------------
* Акраб — скорпион (араб.), первый месяц зимы по солнечному восточному календарю. (22 декабря — 21 января).
** Чимилдик — полог из белой ткани, закрывавший угол комнаты, где сидят молодожены в первый вечер свадьбы.

Перевод Германа Власова


* * *

На белой равнине душа обнажилась.
Ей стало легко, ты в это поверь.
Любовь взошла, словно Божья милость –
В мир ослепительный распахнута дверь.

Сияньем блаженства я Богом отмечен.
Душе оттаявшей – ручьями бежать…
Не говори мне, что мир этот вечен:
Жить бы и жить, малой искрой сверкать.


* * *

А память плеть надо мною заносит –
Разве я теперь человек?
Как будто дикарка, по улицам осень
Ищет дорогу в каменный век.

А до рассвета Бухара одинока.
Куда улетают мои журавли?
Смогу ли вернуться и я до срока?
Смогу ли жить без родной земли?

Перевод Владимира Артюха


Кроме печали, меня не вспомнила ни одна душа…
Джалалиддин Руми

В мире душ израненных я не одинок,
Где-то выше небес – исполненные мечты.
Мудреца осторожность безумцу невпрок,
Сердца жар соблазнили чужие костры.

Сердце не лжет, так простите меня,
Зачем вам моя беспричинная жертва?
Смерть у порога предвечно права,
«Простите», – шепчу я дыханием ветра.

Цветеньем тюльпанов от рынка к погосту
Жизнь протекает, я грешно ей рад.
В творениях мучительных змеи – мне гости,
Мед не распробовав, жаждал – лишь яд.

Тщетны желанья истерзанной страсти.
Взлетая к вершинам, я падаю ниц.
От злобы на друга печали подвластен,
В танце смеющихся, льстящих мне лиц.

Ложно хвалюсь, но в молчании каюсь.
Слепой любви изменчива звезда,
От страшных чар колдуньи опьяняюсь…
Меня ждет бездна, ну а вас – скала.

Но только вы напрасно не молчите
Окликните меня, успейте в срок!
На вершины взирая, что-то говорите!
В стране теней я все ж не одинок…


* * *

Сердце боль пронзает, мир померк,
Друга ты искал, что навек.
Исцелит тебя горький яд,
Вроде жив, но в дыханье смрад,
Бури с птицей души разлучат.

Человека в пути не найдешь,
Сладость бренных желаний – ложь.
В мире преданность – лишний гость,
Трудных лет нищетою разменена горсть.
Нет любви, только брошена кость.

Змеем ты изовьешься, собакой залаешь,
Жалит лесть страшней, чем скорпион.
День и ночь беспокойны, и сам ты не знаешь…
Почему в каждом встречном мерещется он,
Верный друг, уходящий в сон.

Кто он, брат или, может, сестра?
Мать из мира иного прощает всегда,
В сновиденьях твоих распустился цветок.
Там, где след на тропе от младенческих ног
Разбудил тебя к жизни Рок.

Вам с удачей шальною не по пути,
Сил уж нет, так попробуй кому отомсти!
Но мечты неизбывные в горе познал,
К милосердию людскому ты тщетно взывал,
Злой Судьбы поцелуешь кинжал.


* * *

В розовых ладонях красного заката
Греет пальцы ветвей абрикос.
Стая змей бумажных детворе отважной
Выстроила в небе дивный мост.

Облачный ослик в лазурной пустыне
Устало плетется к ожившей земле.
Свежую песню с холмов темно-синих
Пью, травяной надкусивши хлебец.

Пекарь-Весна, у речушки сестра ли?
В сорокодневье зимою певец.
В разгар народился. Безбрежные дали
Звоном наполнились пылких сердец.

Степь пробудилась. Сказителя пенье
Морщину прорежет на лбу бунтаря.
Иволги славят луны похищенье,
Платок из лучей нам соткала заря.

Всполыхнул печальный пламень мака,
Машет Родина рукою журавлям.
Не пей вина отец, стихами плача.
Идти я должен, покоряясь мечтам.

Перевод Ромула Елисеева


***

Твоя мечта исполнена покоем,
Не говори о тайне, промолчи.
Сорвётся изречение святое,
Но только  не сворачивай с пути!

Будь жаждой в раскаляемой пустыне.
Ведь боль лишь исцеление души.
От горьких помыслов наперекор гордыни,
Но только не сворачивай с пути!

Стремись, ищи, выслушивай несчастных,
Участием согреешь их сердца.
Пойми, что жизнь дается не напрасно,
Гори желанием не ведая конца.

Порыв направь в деяние благое,
О скорбном в одиночестве молчи.
Сорвется изречение святое,
Но только не сворачивай с пути!

.
***

В добром здравии увидел я планету.
Страшно потерять взбалмошный день.
Спящий карандаш разбужен вновь поэтом,
Едкий дым крадется словно тень.

Я заблудшее сознанье вопрошаю,
Ночь туманом прикрыла глаза,
К благородству души безотчетно взываю:
Жизнь не кончена, стоит поверить в себя.

Память в мудрость свою обрати,
Плаха не от смерти, а от мира.
Голоса беззвучны на пути
Вечности, где тихо плачет Лира.

Обуздай желанья, выбрав дело,
Окунись в расточаемый свет.
Так с надеждой мечта повстречается смело,
Грех простится, минуя скопления бед.

Но сомнения гложут мой дух изнутри,
Сердце я очищаю стремлением к свету.
На печали былые с любовью взгляни
И смиренно прими песню эту.

***

Память избирательна на редкость,
Искрой тускло сверкнет во мгле.
Все четыре стороны опасны резко.
Ты рожден, чтоб страх хранить в себе?

Если ты некрепок в убежденьях
Заикаться будешь говоря.
Связанных путей незримы звенья,
Ложная ученость будет зря.

Трепеща, не расстанешься с болью,
Узник страха, гордость не роняй!
Ты прими достойно свою долю,
Приговору совести внимай.

Подлость, запятнав тебя всего,
Похоронит самое святое.
Что от сада жизни твоего,
Если жил ты на коленях стоя?

Устыдись, наконец, распрями свои плечи!
Ты достоинство поднимешь выше гор.
Безответному сердцу зачем твои речи?
Просящему – помощь, трусу – позор.

***

Вешним ароматом день окутан,
Но кому доверить мне печаль?
Потерявшего Лайли Меджнуна
В бесконечной скорби станет жаль.

Раны сердца годы не излечат,
Но в разлуке расцветет душа.
С уходящим Ангелом встреча
Жить заставит дальше, не спеша.

***

Даже в мыслях довольно изъяна.
То, что незапятнанно, - в пыли.
Память – кровоточащая рана,
Влагой скорби полнит изнутри.

Нас судьба по странам не метала,
Но отбросив радость сгоряча,
Мы полюбим цветы в ярких вспышках накала
Когда боль в моем сердце горит как свеча.

***

Мир осиротеет без тебя.
Закружит картавая ворона,
Жаворонка песня не слышна,
Свадебные трубы жалуются снова.

Смятая душа, судьба подавно.
Не вернутся журавли за сотни лет.
Не простившись, мечта уходила обратно
В мир сентября, на улицу бед.

Напрасно ль на земле когда-то народились?
Иблисов тени прогоняю прочь…
Ангелы в сердце моем возносились,
Когда жизни настала ночь.


ОПЫТ


Что жизнь моя? Эксперимент? Не больше?
Познающий и подопытный в ней я.
Грезы юности в полетах чувства горше
Скрипения березы и крика журавля.
Мои стопы – опоры старинных мечетей.
Мудрецов сожаления вторят мне зря;
Рукоплещет толпа, славит в шуме наречий,
В безлюдье зала ни о чем не говоря.

Что жизнь моя? Мной проводимый опыт?
Моложе сына ощутил себя.
Рутина тянет, прорывая ропот
Ровесницей дочери станет жена.
Твой белый платок оградит от соблазнов.
В молитве не спрятать мне грусть.
Пусть жизнь твоя будет чиста и прекрасна.
Жди, мудрость черпая, пока не вернусь.

Что жизнь? Эксперимент лабораторный.
Слоном подопытным в ней чувствую себя.
Дворец без дверей великан Преисподней
Сторожит, угнетая меня.
Свечи здесь не зажгут, не держат карандаш;
Реки писем идут с опозданьем.
Я – мишень и охотник, пустившийся в раж.
Убивая себя, оживляю сознанье.

Что есть жизнь? Кому все это нужно?
Древний слышится вечно вопрос.
Беспокойных ветров смех доносится дружный;
Горемыку прогонит навязчивый дождь.
Вслед желаньям увязалась слава,
День и ночь в маете городов,
Обращаясь в бабочку из сплава,
На рассвете, весенних распроданных снов.
Что жизнь? В лабораторию земную
Стучится жалкая в лохмотиях мечта.
Не вспоминай, забудь ее такую.
То птица счастья сядет на врата.
Провал во всем. Ты цел еще, бедняга?
Твое паденье чей-то греет вред;
Твое пораженье кому-то во благо.
В честь краха готовится пышный обед.

Что жизнь? Эксперимент известно.
Сваты, деды, друзья учат жить.
Уж внуки идут вереницею следом.
Как мне противоречья примерить?
Бремени их тянущая сила
От меня навсегда далека.
Я махну рукой своей могиле,
Повторяя странные слова:

Что жизнь моя? Эксперимент напрасный…
Потоком дней меня уносит прочь.
Обожествляя ее лик прекрасный,
Разгадываю тайны, что загадала ночь.
Что в памяти моей запечатлилось?
Презренье дурака, не ставящего в грош;
Волшебница, что в сны мои явилась;
Черный хлеб спящей гордости, тихая ложь.

Что жизнь? Всего лишь горький опыт.
На двадцать лет я время перевел.
Слезами узника чернильницу наполнит
Коварный джин. Он в ожиданье зол.
Наивный наследник трудов моих вскоре
Завещание примет из дрогнувших рук.
Взволнуется волос его словно море.
Не покинули ласточки ласковый юг.

Что жизнь? Когда вдруг тонет лодка.
Спасения бессмысленно искать.
Терпи и верь! В молитве своей кроткой
Лежащих в земле не забудь поминать.
Вышел ты на дорогу один на один,
Без друзей и поддержки навстречу с Судьбою.
Близок слов далеких серпантин,
Где месть и благодарность смешались меж собою.

Что жизнь? Ворона на снегу холодном.
Удары сердца сотрясают грудь.
Карман эпохи покидаю робко,
В сознания выпрыгивая жуть.
Из лона печали на свет народился.
Я, глаз не смыкая, все жду у дорог.
Шепчу твое имя, со всем я смирился.
Я к матери в скорби пришел на порог.

Что жизнь? Без опыта исчезнувший мираж…
Ты сам не свой, изменчив каждый миг.
Лови мгновение и не впадай в кураж,
Когда средь тьмы сверкнет надежды блик.
Накроет горе с головой тебя,
Ты – перевод без точных толкований.
Безвременье, безцарствие узря,
Ты чей-то опыт поздний или ранний.


ДЕКАБРЬ

Декабрь. Без Родины надолго заскучаю,
По солнечному свету и теплу.
Боль сердца в песне тихой оживляю;
В переливах прошлого я себя ищу.

Кто разделит со мной безысходности чувство?
Руку помощи мне не от кого ждать.
Локон в горсти пальцы скомкают грустно;
Ввысь дороги уносятся вспять.

Как хлебом питаюсь дыханием жизни;
Закричали глаза – грусть тоскливый палач.
Вспоминаю кого-то из милой Отчизны.
Горло углем горящим сжигает мне плач.

Те, что были вчера не со мною сегодня,
Кого не было в прошлом со мною теперь.
Петлею смерть приветствует как ровня;
Дрожит в душе стрела моих потерь.

Я этого настроя мыслей серых
До сей поры никак не ожидал.
Соловей и в аду полон чистою верой
Страсти к розе, хоть не целовал.

Мы людей по кругам разделили.
А в душе мятежной гаснет свет.
Слабых, как сильных,  в речах возносили,
Но я стойко встречаю рассвет.

Минареты – персты указующей длани
К престолу Всевышнего гонят меня.
Покинув безбожников грешные дали,
Белым аистом взмыл над горою паря.

Дай мне жгучее слово, Вдохнувший дыханье;
Перо волшебное, как подарил мне взгляд;
Дай силы на пути в страну Твоих преданий!
Но тянет долг и раны все болят.


ВСЛЕД  ЖУРАВЛЯМ

Вслед журавлям улетал я порывом,
В гнездовье ветров я любовь оставлял,
Нежных бутонов накал нераскрытых
Девичьих душ от себя отвращал.

Алчущий мир возжелал моей жертвы,
Память вернет меня в каменный век.
Плеть дикаря обнажит мои нервы,
Вопль не услышит чужой человек.

Друг мой, вернусь ли воскресшим до срока,
В радужном сне позабывшись луны?
Бухара до рассвета грустит одиноко,
До заката со мною разлучены…

Улица белых гусей у порога,
Остов без удара сметенной стены.


ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Я изменял меня взрастившим;
Я предавал того, кто свят;
Я каялся ушедшим бывшим
В слезах. Я знал, что виноват.

Перед глазами жизнь неполна,
Безгрешность тщетно в ней искать,
Проникнувшись дыханьем слова,
Себя всечасно предавать.


***

Сторона чужая спит под снегом,
Но меня волнует мир другой.
Нет известий, приносимых ветром,
Те, кого ищу я, не со мной.

На кого обидеться бедняге?
Хлопотливая работа у Зимы.
Что пропыленному даст она бродяге,
Смелому посланнику Весны?

Все, как в сказке, другого народа.
Жизнь по сути своей белый снег,
Времена сменяются у года,
Стынет сердце от студеных нег.

Под взглядом Чужбины скован я цепким,
Город за странника примет меня.
В бокалах вино молоком станет терпким.
Здравствуй холодного счастья страна.

Я гонюсь за хлопьями снежинок,
Я – брат птиц, сидящих на ветвях.
Вдовам-елям кланяюсь в избыток,
Раскрывая душу нараспах.

В окна смотрят гордые княгини,
Я как раб все улицу мету.
Лук Алпомыша* приравняв к святыне,
Над буднями высоко подниму.

Как бурый медведь заплутал среди вязов,
По малой лепешке томятся глаза.
Музыкой слов волнующих пассов
Освежит упавшая слеза.

С улыбкой надежды о Родине вспомню.
Плач матери журчит в моей груди,
Печали юности я чистотой наполню,
Тоскливо удаляясь по своему пути.

Четыре стороны со мною примерились,
Четыре стены нашли со мной язык.
Мечты о Востоке стыдливо носились
В краю чужом Божественной Зимы.

*Алпамиш — герой народного эпоса, богатырь.

***

Я не помню стершихся имен
Тех, кто в памяти  буднично жив.
Прощаньем со степью сожженной пленен.
Разве горы поймут, что такое разрыв?
Увязались собаки, долю кляня.
Я больше не обижусь на себя.

Каждой точкой ясна мне безбрежная даль,
Мишень качнулась резко почему-то
Великую на плечи я водрузил печаль,
Не выразить ее, не разъяснить кому-то.
Мне станут непонятны знакомые слова,
Я больше не обижусь на себя.

Меня окружили шальные иблисы,
Но им подчиниться совсем не хочу.
Пусть манят меня бесконечные выси,
«Приблизь меня, Боже!» - я тихо ропщу.
Стенаньям сердца умилюсь любя,
Я больше не обижусь на себя.


СПАСЕНИЕ

Спасает от гибели что-то
Знамением издалека.
Цветами усажена жизни дорога,
Где любящей женщины правит рука.

Твою чистоту ощутил я всю разом,
Теперь иначе теплится заря,
Жизнь – краткий миг между бровью и глазом,
Осознав, понимаю себя.

Я на белое облако ласково гляну.
Ветер с ним мои строки несет.
Мгновение для чувства без изъяна!
Лежит ко мне душа? Скажи, еще зовет?

Моя хижина на караванном пути
Томительно жаждет известий.
Красивей ожидания миг не найти,
Мимо тени плывут из Чужбины Небесной.

Степь раскинула тело до горизонта,
Горы к звездам потянулись ввысь.
Время детства непрочитанного фонда
Наивных состояний. Попробуй улыбнись!

До рассвета проснусь, ну а рядом мечта
В изголовье стоит как всегда одиночка.
Я вывожу серьезные слова:
«Изучай Коран строку за строчкой».

А после на дорогу посмотри,
Внимательно перебирая мысли.
В месяц Хут - один шаг до Весны.
Счастье усмехнется не без укоризны.

Неистовые чувства переполняют чашу,
Лучами изливаясь с лазоревых небес.
Я откровенье лестью вряд ли скрашу,
Но в лужах отразится в ком Ангел, а в ком Бес.

Спасает от гибели что-то
Знамением издалека,
В сердце росток неизменного слова,
Из томного чувства строка.

Себя забывая, я дни сосчитал.
Буран закалил мою волю.
Эпоха слушает все, что уже сказал.
Звук шага моего подобен будет вою,

Космически отлитому в веках.
Есть место для меня и в этом разговоре.
Достоинство покоится в верхах.
Кому доверю я печаль? Вопросов море.

Наивную песню сберечь мне по силам.
Душа моей страны еще юна.
Пью русский чай, собрав дыханье пылом.
Сухофруктами нашими полна сума.

Вопреки всему я верю в Бога.
Долго в даль безбрежную смотрю.
Из сердца по капле уходит тревога,
Напрасно не плачь – я тебе говорю.

Завещан нам в вечности замок,
Украшены башни его что ни день.
Дурман благовоний пленительно сладок.
В молчанье времен набежавшая тень.

Уже звенит призывно колокольчик,
Очень скоро я приду к тебе,
На манящий синий огонечек,
На светом залитое место во тьме.

От крушения чудом спасается судно,
По волнам плывущее в поисках добра.
Обо мне не говори, не нужно!
О тебе поведает лишь моя душа.

Рассказать обо всем лишь живому под силу.
Разлука просто жизни колесо.
Цепь крови, бегущая в жилах,
До Иблиса тянется легко.

Но мгновение чистое сердце наполнит,
Мое имя пробудит цветок.
Крепкая вера шайтана изгонит,
Предо мною соловей умолк.

На семи языках размышляю о сущем,
Без слов растолкуют меня мудрецы.
Девять небес открылись мне лучше.
Доброте не ведомы пределы и концы.

Смысл жизни черпаю в молитве,
Мысли – бега представлений и грез.
О, луноликая, боль утоли мне,
Ты причина поступков и слез.

Благодарность мерой не оценишь,
Сон - лишь продолжение мечты.
Если в душ неповторимость веришь,
Избежишь паденья на пути.

Берем уроки, вроде сами учим.
К дорогам привычны ветра и дожди.
Шепчут тополя, что с тобой разлучен,
Раскачают колыбельку вороны-вожди.

Мою душу спасает святое посланье
Знамением издалека.
Не вернусь, уходя по дороге познанья,
И не остановлюсь уже наверняка.


***

Каждый день я обещал себе
Творческим порывом обжигаться,
Терпеньем Бога в призрачной борьбе
Мир, мыслью облетая, насыщаться.

Недуги сына испытаньем лягут,
Вера матери надежду пробудит,
Силы весны привели тебя к краху,
Новый день печаль твою взрастит.

Слезы со снегом холодным смешались,
На дороге скопление бед…
Над сердцем твоим враги  надругались,
Бескрылых аистов тебя коробит бред.

Мало ль видел падений в страданье?
Ты, по горло погрязший в долгах,
Среди избранных тщетны пустые старанья.
Неужто подлые твой разбудили страх?

Ошибок груз не даст тебе покоя.
В камышах  прыщавая душа
Затоскует о счастье, пронзительно воя
В час последний Страшного суда.

В тысячи лиц воплощаясь играя,
Проводишь жизнь в туманном мираже.
Вперед не глядя, назад не ступая
Падаешь в омут в лихом кураже.

(Перевод Ромула Елисеева)


ПАНЕГИРИК

Ночи были лунными, были бесподобными,
Мы смотрели с нежностью взглядами любовными.
О тебе, о тебе были мысли все мои,
Сам себе я в радость вспоминая те дни.
Чистыми и светлыми были чувства верными,
Ты была мне ангелом и мечтой заветною.
Но прошла с годами память, я поник,
И теперь мне души раздирает крик!


ПОВЕЛИТЕЛЬНИЦА

Весна—неужто  ты вольна?!
Открыть  все тайны в миг, чтоб я проснулся.
Прекрасная  и  безумная  любовь  моя,
Я журавлём к тебе с изгнания вернулся.

Твоя невинность мне не помогает.
Те розы, что дарил, как кровь моя,  сияли.
Но  память молний на миг пронзает.
И силы гор мне душу пленить стали.

Где  красота твоя, лишь букет для меня.
Я сердцем  к нежным чувствам окунулся,
И мыслями к тебе летел  с ретивостью  коня.

Весна—неужто ты вольна?!
Открыть все тайны в миг, чтоб  я проснулся.
Безумная и прекрасная любовь моя.

(Перевод Юрия Бондаря)

Просмотров: 3060

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить